рефераты курсовые

Реферат: Птолемей

механик Джон Валлис предпринял в Оксфорде издание «Гармоник» Птолемея на

греческом и латинском языках с соблюдением всех научных требований к такой

публикации. В приложении приведен список всех известных автору публикаций

рукописей труда Птолемея и их местонахождения, а также ранее вышедших

изданий. Оксфордское издание «Гармоник» было повторено в 1699 г. Как это ни

странно, но за последовавшие два с лишним столетия этот трактат, сыгравший

столь значительную роль в истории музыки, больше не переиздавался, пока в

1934 г. И. Дюринг не выпустил в Гетеборге его новое издание на немецком

языке.

Птолемей и астрология

Во времена Птолемея астрология – искусство пред сказания судьбы по

расположению небесных светил – пользовалась всеобщим признанием и считалась

наукой. Астрология уходит своими корнями в глубокую древность. В древнем

Египте эпохи фараонов, в Вавилоне и Ассирии жрецы поддерживали свое

могущество, укрепляя в народе веру в то, что им одним доступна возможность

читать на небе судьбы целых народов и их властителей. В рабовладельческой

Греции, в древнем Риме влияние астрологии упало, астрологов не раз

высмеивали, особенно за неудачные, неоправдавшиеся предсказания. Известный

римский ученый, писатель и оратор Цицерон (I в. до н. э.) указал на такой

факт. Видным римским полководцам той эпохи Помпею, Крассу и Цезарю было

предсказано, что они умрут в своем доме в глубокой старости, окруженные

всеобщим почетом. В действительности все трое были убиты, и притом в среднем

возрасте.

Несмотря на многочисленные ошибки астрологов, некоторые римские императоры

держали их при своих дворах и пользовались их советами, а иные (как,

например, Тиберий), не доверяя даже придворным астрологам, пытались осваивать

астрологическую «науку» сами.

В то время астрология считалась «наукой». У нее были основные

положения, что-то вроде «астрологических правил» и методов. Предсказываемые

судьбы делились по значимости на четыре категории:

1) судьба Земли и мира в целом;

2) судьба отдельной страны или группы стран;

3) судьба того или иного человека;

4) судьба некоторого предприятия или начинания.

Основой для предсказания служило расположение движущихся светил (Солнца, Луны

и пяти планет) по знакам зодиака. Так как знаков зодиака было 12, а планет –

семь (Солнце и Луна тоже считались планетами), то нетрудно подсчитать, что

различных расположений планет по знакам зодиака могло быть 6 миллионов.

Разработка теорий движения Солнца, Луны и планет нужна была не только в чисто

практических целях (календарь, предсказание затмений, определение долгот по

положению Луны и т. д.), но еще и для нужд астрологии.

Каждый знак зодиака имел свое значение и смысл, каждая планета – тоже, из их

сочетания выводились те или иные прогнозы на судьбы и характеры людей, на

результаты войн и походов, торговых сделок, браков, политических союзов, на

урожайность и даже на превратности погоды.

Чтобы уметь составлять эти прогнозы (получившие название гороскопов), надо

было обладать определенной суммой знаний по астрономии и математике.

Поскольку астрологи были нужны (не только властителям, но и просто богатым

людям), их надо было готовить, обучать. А для этого нужны были не только

учителя, но и учебники. Клавдий Птолемей написал учебник по астрологии

сразу после окончания работы над «Альмагестом».

Этот трактат из четырех книг, названный поэтому «Тетрабиблос», что означает

«Четырехкнижие», в дошедших до нас копиях не был подписан, что породило

некоторые сомнения в принадлежности его Птолемею. Однако известный историк

науки И. Л. Гейберг, составитель «канонического» греческого текста

«Альмагеста», на основе анализа дошедших до нас его копий доказал, что

автором «Четырехкнижия» действительно является Птолемей.

Что же утверждает Птолемей в этом трактате? Вот какие доводы он приводит,

чтобы обосновать идею о влиянии небесных светил на земные явления-: «Мы имеем

здесь, во-первых, тезис, который вполне очевиден и не требует длинной

аргументации: сила, которая исходит от вечных частей эфира, распространяется

на всякий предмет, окружающий Землю, и подвержена непрерывным изменениям.

Первые элементы под Луной – огонь и воздух – приходят в расстройство от

движения окружающего эфира; в своем беспокойстве они увлекают за собой

более низкие элементы – воду, землю, а также растения и животных, которые из

них происходят. Солнце, вместе с небом окружающее все земные предметы,

налагает на них установленный порядок... Луна, которая ближе всего к Земле,

влияет на весь земной мир очевидным образом; одушевленные и неодушевленные

предметы следуют ее изменениям; реки подымаются и опускаются вместе с

Луной; когда она восходит и заходит, моря приводятся в движение

противоположными потоками, а растения и животные чувствуют в некоторой части

или целиком влияние роста и убывания Луны. Кроме того, движение звезд есть

предзнаменование ко многим явлениям в воздухе, как жара, холод или ветер.

Относительное положение звезд является причиной различных изменений, так как

при своих комбинациях небесные тела смешивают свое действие. Сила Солнца

превосходит, согласно строению мира, другие светила, но последние могут

увеличить или уменьшить его действие. Луна показывает это наиболее ясно в

своих фазах, для других светил мы можем проверять это так же часто и ясно».

Итак, Птолемей пытается подвести под астрологические воззрения своеобразную

«научную базу». Он отталкивается от всем известных фактов о влиянии Солнца на

погоду, на развитие растительности, на обеспечение своим теплом и светом

жизни животных и людей, о влиянии Луны на приливы и отливы в океанах и морях.

К этим несомненным проявлениям физических влияний Солнца и Луны на земные

процессы «пристегивается» представление о влиянии Луны на течение рек, на

растения и животных, о влиянии небесных светил на погоду.

А вот как распределял Птолемей «роли» между отдельными светилами в их влиянии

на Землю: «Солнце вследствие своей природы производит действие теплоты, в

меньшей степени также сухости; относительно Солнца мы замечаем это гораздо

легче своими чувствами, чем относительно других планет, вследствие его

величины и вследствие явственности, с какой в течение времени изменяется

его действие. Луна имеет влажное действие по тому, что она ближе всего к

Земле, из которой подымаются влажные пары; она размягчает вещи, подверженные

ее влиянию, и способствует их гниению, а благодаря своему сходству с Солнцем

она обладает способностью согревать. Сатурн есть светило, преимущественно

приносящее холод; он также сушит, но в незначительной степени, и это вполне

естественно, так как он находится всего дальше и от теплоты Солнца и от

влажности Земли. Впрочем, его силы, как и всех остальных светил, находятся в

зависимости от их положений относительно Солнца и Луны. Юпитер – умеренная,

благосклонная планета. Он расположен посередине между холодным Сатурном и

жарким, удушливым Марсом. Он дает теплоту и влажность, но так как сила

теплоты преобладает, то от него исходят ветры, производящие плодородие.

Марс сушит и сжигает; его цвет огня согласуется с его свойствами, он

находится вблизи Солнца, круг которого лежит внутри его сферы. Венера по

своей умеренности имеет сходство с Юпитером, но причина для этого совершенно

иная: так как она находится вблизи Солнца, то несколько согревает, но при

этом, подобно Луне, возбуждает гораздо больше влажности, ибо при содействии

этого большого светила она притягивает влажность из ближайших к ней мест

Земли. Меркурий сушит и в довольно значительной степени всасывает влажность,

так как он лежит недалеко от Солнца; но иногда он немного и увлажняет, ибо

находится вблизи Земли, ближе всех остальных планет, за исключением Луны» .

Взгляды на влияние различных светил на погоду прослеживаются и в

«Альмагесте». Так, в конце восьмой книги, говоря о гелиакических

(одновременных с Солнцем) восходах и заходах звезд, он отмечает, что их

влияние на погоду не постоянно, а зависит от противостояний с Солнцем и от

положения Луны.

В «Четырехкнижии» Птолемей дает детальное изложение вопроса о тех или иных

влияниях планет (включая Солнце и Луну) в зависимости от их расположения

относительно знаков зодиака и друг друга. Расположение планет по-разному

должно было влиять на природу и человека, если они находятся в соединении или

в противостоянии друг с другом, в квадратуре или в тригональной конфигурации.

От влияния планет и их расположений на погоду Птолемей переходит к их

влиянию на судьбы людей, прокламирует связь между жизнью человека и

расположением планет в момент его рождения.

Птолемей пытался навести некоторый порядок в хаосе различных астрологических

систем и методов, основанный на рациональных принципах, стремясь избежать

мистических комбинаций. Птолемей хотел подвести под астрологию некую

«физическую базу». Этот подход имел целью пополнить запасы аргументов,

направленных против критиков астрологии. Оправдывая случаи ошибок в

предсказаниях астрологов, Птолемей защищал ее основные принципы и сводил дело

к их неправильному применению.

Хотя «Четырехкнижие» по своему значению не идет ни в какое сравнение с

«Альмагестом», эта книга сыграла определенную роль в дальнейшем развитии

астрологии.

Ряд позднейших авторов составляли комментарии к «Четырехкнижию». Среди них

- Порфирий (234 – 303), ученик Плотина, и другой неоплатоника, живший двумя

столетиями позже, Прокл Диадох (412 – 485) .

Неоплатонизм как философское течение возник и оформился в III в. н. э. Это –

идеалистическое и к томуже эклектическое направление в философии,

стремившееся объединить платонизм с взглядами Аристотеля, ставившее во главу

угла абстрактные категории, такие, как Единое, Ум, Душа. Поэтому не

случайно, что именно неоплатоники интересовались астрологией, комментировали

«Четырехкнижие» Птолемея. Так, Порфирий написал трактат «Введение в

астрологию Птолемея». Прокл Диадох, основатель Афинской школы неоплатонизма,

пере работал «Четырехкнижие» с намерением дать объяснение птолемеевской

астрологии.

В конце v – начале VI в. н. э. философ Павел Александрийский написал книгу

«Введение в астрологию», которая вскоре вытеснила «Четырехкнижие» Птолемея и

заняла место основного учебника по астрологии.

В IX в. «Четырехкнижие» Птолемея было переведено на арабский язык. В середине

XIII в. благодаря стараниям короля Кастилии Альфонса X это сочинение было

переведено на латинский язык, а в 1484 г. в Венеции Ратдольт выпустил его

первое печатное издание. На греческом языке оно было издано в 1525 г. в

Нюрнберге, после чего не раз переиздавалось. В 1551 г. в Базеле было издано

своеобразное «собрание избранных сочинений» Птолемея, куда вошли «Альмагест»

в переводе Георгия Трапезундского, «Четырехкнижие» в переводе Иоахима

Камерария, «Центилоквиум» («Книга плодов») и более мелкие сочинения, а такжсе

комментарии к «Альмагесту» Прокла Диадоха (в переводе Джорджио Валла

Плацентино) и комментарии редактора издания – профессора Тюбингенского

университета Эразма Освальда Шреккенфукса (1511 – 1579), известного своими

переводами и комментариями к сочинениям астрономов древности и средневековья.

«Четырехкнижие» – сравнительно небольшое сочинение, оно занимает около 600

страниц.

Судьба «Альмагеста»

Чрезвычайно интересная судьба – у главного труда Птолемея - «Альмагеста». От

завершения этого труда до последнего известного нам его издания прошло 1834

года!

Первые читатели «Альмагеста», известные науке, это младшие современники

Птолемея: римский естествоиспытатель и врач Гален и сирийский астролог Веттий

Валент. Последний, хотя и был современником Птолемея, работал независимо от

него, используя труды Гиппарха и вавилонских астрономов. От него осталась

«Антология» в девяти книгах и более мелкие сочинения.

Поскольку Гален жил и работал в Риме, а Веттий Валент – в Антиохии, очевидно,

что «Альмагест» еще при жизни Птолемея попал в эти города.

В самой Александрии первые известные нам комментарии к «Альмагесту» написал,

присвоивший себе псевдоним «Малого астронома» (в отличие от Птолемея,

считавшегося «Великим астрономом»). Сочинения «Малого астронома» были

направлены к облегчению понимания «Альмагеста». О них сообщает и следующий

комментатор Птолемея – Папп Александрийский (между 300 и 320 гг.), спустя

полстолетия комментарии к «Альмагесту» составил Теон Александрийский (ок. 370

г.) . Комментарии к некоторым книгам «Альмагеста» написала и женщина-

математик, дочь Теона Гипатия, трагически погибшая в 415 г.

Ученик Гипатии Синесий Киренский, ставший затем епископом Птолемаиды,

руководствуясь указаниями, содержащимися в «Альмагесте», усовершенствовал

астролябию. Он же спроецировал небесную сферу на конус. Таким образом, с

помощью конической проекции можно изобразить небесную сферу на плоской карте.

Этой задаче – проецирования сферы на плоскость – были посвящены два небольших

сочинения Птолемея: его «Планисферий» и «Аналемма». Задача эта имеет и другое

практическое применение – для построения географических карт.

Уже во II в. по крайней мере одна из его копий «Альмагеста» попала в

Антиохию. Есть сведения, что в III в. «Альмагест» был доставлен в Персию, где

при дворе сасанидского царя Шапура I (241 - 272) был сделан его перевод на

средне­персидский язык (пехлеви). К сожалению, этот перевод не сохранился, да

и сведения о нем не очень определен­ные.

«Альмагест» уже в XI в. Доставил в Индию Бируни и сам перевел его на санскрит.

После арабских завоеваний середины VII в. научный центр из Александрии

переместился в Византию. Отсюда сочинения Птолемея и его александрийских

последовате­лей попали в Трапезунд - город на юж­ном берегу Черного моря

(ныне турецкий город Траб­зон), где в это время учился армянский математик,

аст­роном и географ Анания Ширакаци (умер в 685 г.) . Вер­нувшись на родину,

Анания написал ряд книг, в том числе «Космографию» - своеобразный учебник по

астрономии и космогонии, в значительной степени основанный на данных

«Альмагеста». В то же время видно, что Анания Ширакаци был знаком и с

«Планетными гипоте­зами» Птолемея, потому что в его сочинении фигурируют

небесные сферы, связанные с планетами, равно как и две внешние сферы,

разделенные воздухом или водой.

Византийский философ, теолог и историк Иоанн Да­маскин (675 - 754) в

числе многочисленных сочинений философского и теологического содержания

написал кни­гу «Источник знания», где приводилась, между прочим,

последовательность сфер планет по Птолемею. Этот отрывок из сочинения

Дамаскина спустя полтораста лет после его смерти был переведен на болгарский

язык Иоанном Экзархом, ученым, находившимся при дворе болгарского царя

Симеона (893 - 927) . Спустя еще 170 лет болгарский протограф попал в Киев,

где был пе­реведен на древнерусский язык и включен в «Изборник» великого

князя Святослава Ярославича. В «Изборнике», кроме перевода отрывка из Иоанна

Дамаскина, можно найти изображения всех 12 знаков зодиака, заимствованные из

того же источника. Так мировоз­зрение Птолемея проникло и на Русь - гораздо

раньше, чем в Западную Европу.

Одновременно, в XI в., то же самое сочинение Иоанна Дамаскина попало в

Грузию, где было переведено на гру­зинский язык Ефремом Мцыре. Этот перевод

был хоро­шо встречен в Грузии, так как излагавшиеся в нем философия

Аристотеля и система мира Птолемея проникли в Грузию задолго до этого. Все

перечисленные направления «мигра­ции» «Альмагеста» и других сочинений

Птолемея (или отрывков из них) - это не главные пути. Основной путь, который

и привел в конце концов к широкому распрост­ранению «Альмагеста» по странам

мусульманского Вос­тока, а затем к проникновению его в Европу, лежал через

Багдад.

При дворе второго халифа аль-Мансура (754 - 775) работал автор одного из

первых арабских зиджей Ибрахим аль-Фазари (умер в 777 г.), известный также

своими конструкциями первых в стра­нах ислама астролябий. Там же работал

Йакуб ибн Та­рик (умер ок. 796 г.), написавший «Зидж, извлеченный из

Синдхинда».

При аль-Мансуре и его внуке Харун ар-Рашиде (правил в 786 - 809 гг.) был

осуществлен сбор и перевод многих сочинений античных ученых. В Багдаде был

основан «Дом мудрости» с обширной библиотекой, обсерваторией и школой. Около

800 г. был переведен с сирийского на арабский язык и «Альмагест». К

сожалению, этот перевод не сохранился и имя переводчика неизвестно.

В 823 г. халиф аль-Мамун потребовал от побежденного им византийского царя

Михаила II передачи ряда греческих рукописей или их копий. В их числе был

полу­чен и «Альмагест».

В 828 г. Хаджадж ибн Йусуф ибн Маттар выполнил первый перевод «Альмагеста»

непосредственно с грече­ского оригинала. Спустя полвека, в 879 - 890 гг., был

осу­ществлен новый перевод, выполненный Исхаком ибн Хунайном ан-Насрани (умер

ок. 910 г.), придворным врачом халифа. Этот перевод был отредактирован

выдаю­щимся ученым IX в. Сабитом ибн Коррой (836 - 901).

К настоящему времени сохранились три греческих текста «Альмагеста» в копиях

IX - X вв. Они хранятся в Париже и в Ватикане. Единственная рукопись

араб­ского перевода Хаджаджа (в копии XI в.) находится в Лейдене. Переводы

Исхака ибн Хунайна (в копиях) име­ются в Национальной библиотеке Туниса

(копия 1085 г.), в Париже (копии 1221 г. и XV в.) и Эскориале (Мадрид) (копия

1276 г.).

В Багдад «Альмагест» попал из Александрии через Антиохию и Харран, где одно

время жил и работал Са­бит ибн Корра.

Ахмад ибн Мухаммад ибн Касир аль-Фергани (ок. 800 - 861), уроженец Ферганы,

много лет работавший в Багдаде, в своей («Книге об элементах науки о

звездах», написанной в 836 г., дает довольно подробное изложение основных

положений «Альмагеста».

В середине VIII в. Арабы завоевали Испанию и основали там Кордовский халифат.

Во второй половине X в. В трудах одного из испано-арабских ученых, Маслама

аль-Маджрити (ок. 940 - 1008), уроженца Мадрида, мы находим «Примечания к

книге Птолемея о проециро­вании поверхности сферы на плоскость» (речь идет о

его «Планисферии»).

Но на территорию Кордовского халифата попал и «Аль­магест». Это произошло уже

в XI в. Целый ряд испано­арабских ученых занялись усовершенствованием труда

Птолемея. Работавший в Толедо Ибрахим аз-Заркали, получивший латинизированное

имя Арзахель (1029 - 1087), опубликовал в 1080 г. «Толедские таблицы»,

содержавшие сведения о положениях планет, восходах и заходах светил,

затмениях и т. д. Они были вычислены на основе теории Птолемея. Джабир ибн

Афлах (XII в.) озаглавил свое сочи­нение «Усовершенствование Альмагеста».

Мухаммад ибн Баджа (умер в 1138 г.), Мухаммад ибн Туфейль (1100 - 1185) и его

ученик Нур ад-Дин аль-Битруджи (умер в 1185 г.) критиковали планетные теории

Птолемея с пози­ций физики Аристотеля.

Испано-арабские ученые открыли «Альмагесту» и другим произведениям классиков

антич­ной науки «окно в Европу», поскольку именно там, в Ис­пании, а точнее,

в Толедо, в конце XII в. собралась боль­шая группа западных ученых,

поставивших целью пере­вести сочинения классиков античной науки на латинский

язык - основной язык европейских ученых, остававшийся таковым до начала XIX

в.

До этого положение европейских ученых было сложным. Многие сочинения

классиков античной науки в их греческих оригиналах или хотя бы в копиях

погибли. Фран­цузский математик Герберт Орийякский, живший во вто­рой

половине X в. и ставший в конце жизни римским па­пой под именем Сильвестра II

(930 - 1003), был вынужден пользоваться арабским переводом «Альмагеста». В

XII в. начались работы по переводу основных трудов классиков науки на

латинский язык. Апгличанин Аделяр Батский в 1124 - 1141 гг. перевел «Начала»

Евклида и аст­рономические таблицы Аль-Хорезми (включая таблицы синусов),

Герман из Каринтии в 1143 г. - «Планисферий» Птолемея, Роберт из Честера в

1145 г. - «Алгебру» аль-Хорезми, Иоанн Севильский в это же время - «Физику»

Абу Али ибн Сины.

Но особенно крупный вклад в это дело внес врач и аст­ролог Герардо Кремонский

(1114 - 1187), который в 1175 г. и перевел «Альмагест» на латинский язык.

Кроме того, он перевел на латынь сочинения Евклида, Аристотеля, Архимеда,

Гиппократа, Галена, аль-Фараби и Абу Али ибн Сины (Авиценны).

Другая группа переводчиков сфор­мировалась на Сицилии. Здесь Евгений

Сицилийский пере­вел «Оптику» Птолемея, а другой, неизвестный пере­водчик при

содействии Евгения сделал перевод «Альмагес­та». Дальше в течение трех веков,

т.е. до начала книгопечатания, «Альмагест» и другие сочинения Птоле­мея

получили хождение в странах Европы в рукописях на латинском языке. В середине

XIII в. по указанию короля Альфонса X Кастильского большая группа астрономов

подготовила так называемые «Альфонсовы таблицы», которые должны были заменить

«Толедские таблицы» 1080 г. В них, кроме положений планет, восходов и заходов

светил и моментов затмений, вошел и звездный каталог Птолемея, приведенный к

эпохе 1252 г.

Так обстояло дело в Западной Европе. А в Восточной Квропе, в Византии,

продолжали распространяться руко­писи сочинений античных ученых на греческом

языке. Несколько византийских списков сочинений Птолемея, Евклида, Диоскорида

и других античных ученых относят­ся к IX в.

В XI в. в Византии трудились два замечательных чело­века: писатель и философ

Михаил Пселл (1018 - 1097) и ученый-энциклопедист Симе он Сет, расцвет

творчества которого пришелся на 1071 - 1078 гг.

Михаил Пселл многое позаимствовал из учений Платона и Аристотеля, а

конкретные астрономические данные заимствовал у Птолемея.

Оба автора неоднократно ссылаются на Птолемея. Симеон Сет объясняет лунные и

солнечные затмения соглас­но «мудрейшему Птолемею». У Птолемея заимствованы

порядок сфер планет, относительные размеры Солнца, Земли и Луны, определения

небесного экватора, небесного меридиана и оризонта, наклона оси мира к

горизонту, объяснение смены времен года наклоном плоскостей эк­липтики и

экватора на угол около 24°.

В дальнейшем эти научные традиции были продолжены. В середине XII в. Иоанн

Каматир, следуя примеру Лукреция и Георгия Писиды, пишет астрономическую

поэ­му, и в ней многократно упоминается имя Птолемея, кото­рого автор

называет «премудрым и прекрасным». Феодор Метохит написал «Комментарий к

Альмагесту».

После нашествия в начале XIII в. монголов, сокрушивших Хорезм и покоривших

русские кня­жества, астрономия продолжала развиваться лишь в Мараге, на

территории Иранского Азербайджана, где астроном Насир ад-Дин ат-Туси (1201 -

1274), поль­зовавшийся покровительством внука Чингиз-хана Хула­гу, построил

обсерваторию. Он написал книгу «Изло­жение Альмагеста», в предисловии к

которой пояснял, что книгу Птолемея, принимаемую астрономами как готовую

формулу, он изложил для учеников так, чтобы содержа­щиеся в ней теоретические

мысли, а также .порядок глав, распределение вычислений и чертежи не были бы

сокраще­ны или искажены. Свои замечания и дополнения к книге Птолемея ат-Туси

вписал другими чернилами, чтобы монжно было сразу отличить его собственные

мысли от идей и выводов Птолемея. В «Альмагест» ат-Туси включил ряд

дополнений, из которых важнейшим является сомне­ние в справедливости

планетной теории Птолемея. Ат-Туси перевел на арабский язык «Центилоквиум»

(«Книгу плодов») Птолемея. Ученик ат-Туси Кутб ад-Дин аш-Ши­рази (1236 -

1311) в 1292 - 1306 гг. написал книгу под наз­ванием «Жемчужина короны для

украшения Дубаджа», где он рассматривает «Альмагест» в обработке ат-Туси, но

со своими дополнениями. В этой же книге рассматривает­ся теория музыки

Птолемея.

При Марагинской обсерватории была создана большая библиотека. Среднеазиатская

астрономия испытала новый подъем в первой половине XV в., когда в Самарканде

была по­строена обсерватория Улугбека (1394 - 1449), внука извест­ного

завоевателя Тимура. Первоначальной целью Улугбека была проверка каталогов

Птолемея и ас-Суфи.

Улугбек нашел ряд ошибок в каталогах Птолемея и ас-Суфи и решил получить

независимые координаты звезд, что и было выполнено. Каталог Улугбека - это

первый незави­симо составленный звездный каталог после Птолемея. После

трагической гибели Улугбека в 1449 г. звездный каталог Улугбека и его таблицы

были спасены его учеником и сотрудником Али Кушчи, уехавшим в Герат.

Астрономические традиции Самаркандской школы и труды ее предшественников -

астрономов Средней Азии и Арабского Востока, впитавшие в себя опыт античной

науки, в том числе и исследований Птолемея, продолжали распространяться

дальше - в Иран, Индию, а также в Тур­цию. Представитель школы Улугбека аль-

Бирджанди (умер в 1525 г.) написал очередной «Комментарий к изло­жению

Альмагеста» (по его обработке Насир ад-Дином ат-Туси) [84]. Но в это время

Николай Коперник уже ра­ботал над своей рукописью «О вращениях небесных

сфер», которой было суждено произвести полный переворот в представлениях о

положении Земли и планет во Вселен­ной и об их движениях.

От эпициклов Птолемея к законам Кеплера

В 1453 г. под ударами турок-османов пал Константинополь. Прекратила свое

существование Византийская империя. Многие греческие ученые и деятели

культуры бежали в Италию и в другие страны Европы, перевозя с собой те

сочинения античных авторов, которые им удалось спасти.

По времени конец Византии почти совпал с разрушением Самаркандской

обсерватории и с гибелью Улугбека. Эти события наряду с наступлением эпохи

Возрождения определили роль Западной Европы в дальнейшем развитии науки

вообще и астрономии в частности.

На протяжении трех предшествовавших веков в астрономии шла борьба между

сторонниками представлений Аристотеля о небесных сферах и системы мира

Птолемея с ее сложной комбинацией кругов: деферентов, эпициклов, эксцентров и

эквантов. Представления Аристотеля достигли Европы в обработке ученика Ибн

Туфейля Мухаммада ибн Рушда, более известного в Европе под именем Аверроэс

.

Система Аристотеля – Аверроэса привлекала своей стройностью и простотой, хотя

она не позволяла вычислять точные положения планет, как система Птолемея.

Последнее обстоятельство склоняло чашу весов все более на сторону системы

Птолемея. К середине XV в. ее торжество стало полным, тем более, что

появились греческие тексты «Альмагеста».

Папа римский Николай V (1447 – 1455), оказавший гостеприимство греческим

ученым, бежавшим от турок, стремился собрать в Ватиканской библиотеке как

можно больше рукописей античных ученых, чтобы организовать их перевод на

латынь. Перевод «Альмагеста» он поручил своему секретарю Георгию

Трапезундскому (1396 – 1484), греку по национальности. К декабрю 1451 г.

перевод был завершен, причем Георгий добавил к нему комментарии к «не совсем

правильным местам». Этот перевод архиепископ Никколо Перотто назвал «не

латинским, а варварским, со многими ошибками».

Между тем «Альмагестом» заинтересовался кардинал Иоанн Виссарион (1403 –

1472), человек весьма образованный. Он хорошо знал древнегреческий, сам

занимался литературной деятельностью и способствовал в этом другим. Три

рукописи «Альмагеста» из Ватиканской библиотеки содержат его пометки на

полях, а одна из них переписана большей частью его рукой.

Убедившись в низком качестве перевода Георгия Трапезундского, Виссарион решил

было сам сделать перевод «Альмагеста», но его многочисленные обязанности,

связанные с кардинальской должностью, мешали этому. В 1460 г. Виссарион как

папский легат прибыл в Вену, где познакомился с профессором математики

Венского университета Георгом Пурбахом.

Астроном Георг Пурбах (1423 – 1461) еще до приезда Виссариона начал работать

над «Сокращенным изложением астрономии», основанным на «Альмагесте» Птолемея.

При этом н столкнулся с многочисленными неточностями и ошибками латинского

перевода Герардо Кремонского, сделанного с арабского текста, который тоже

возможно был не прямым переводом с греческого, а переводом с сирийского

языка. Пурбах решил поехать в Италию и там найти и перевести на латинский

язык греческий текст «Альмагеста». К этой работе он привлек своего ученика

Иоганна Мюллера (1436 – 1476) родом из Кенигсберга (во Франконии), более

известного под латинским именем Региомонтан. Оба ученых уже собрались

выехать в Италию, как вдруг Пурбах неожиданно скончался. Региомонтан поехал

один, изучил греческий и сделал если не полный перевод, то, во всяком случае,

достаточно по дробное изложение «Альмагеста». Его учителями в греческом

языке оказались... Георгий Трапезундский и Теодор из Газы. Региомонтан

оказался способным учеником, не побоявшимся вскоре выступить против своего

учителя. Он не только завершил работу Пурбаха, но и перевел комментарий

Теона. Перевод Георгия Трапезундского он на звал «тяжелым и неприятным, так

что, если бы Птолемей вдруг ожил, он не узнал бы самого себя». И

Региомонтан написал специальное сочинение «Защита Теона против

Трапезундского», заслужив глубокую ненависть и самого Георгия и его сыновей.

В Италии он пробыл семь лет, после чего еще около трех лет проработал в

Венгрии.

В 1476 г. Региомонтан приехал в Рим, где внезапно скончался. Первые шесть

книг «Альмагеста» в переводе Пурбаха с примечаниями и дополнениями

Региомонтана были изданы в Венеции лишь через 20 лет после смерти

последнего – в 1496 г. Это было первое издание «Альмагеста», с которым

познакомился прибывший в те годы в Италию для изучения наук молодой

Коперник.

Только в 1515 г. в Венеции был напечатан полный латинский вариант

«Альмагеста» в переводе Герардо Кремонского, а в начале 1484 г. старший сын

Георгия Трапезундского Андреас представил «Альмагест» в переводе своего отца

со своим предисловием и с посвящением папе Сиксту IV. Но Сикст IV умер в

августе 1484 г. Из-за постоянных франко-итальянских войн издание задержалось

на целых 45 лет. Лишь в конце 1528 г. его осуществил в Венеции Лука Гаурик,

профессор математики из Неаполя (производивший и некоторые астрономические

наблюдения). Это издание было затем повторено дважлы: в 1541 г. в Базеле

Иеронимом Гемузеусом и в 1551 г. там же Освальдом Шреккенфуксом, который

напечатал не только «Альмагест», но также «Четырехкнижие», «Центилоквиум»,

«Географию» Птолемея и «Гипотипозис» Прокла Диадоха. В 1538 г. в Базеле

Симон Гринеус осуществил первое издание греческого текста «Альмагеста». В

1549 г. в Виттенберге – известном центре протестантской науки – была издана

на греческом и латинском языках первая книга «Альмагеста» с предисловием

известного деятеля Реформации Филиппа Меланхтона (1497 – 1560). Интересно,

что это издание было выпущено спустя всего шесть лет после выхода первого

издания труда Коперника «О вращениях...», причем издателем был астроном и

математик, профессор Виттенбергского университета Эразм Рейнгольд (1511 –

1553), автор первых астрономических таблиц, вычисленных по теории Коперника

(эти так называемые «Прусские таблицы» вышли в свет в 1551 г.) .

Достоверно известно, что Коперник начинал свое знакомство с «Альмагестом» по

переводу и изложению Пурбаха и Региомонтана, а в дальнейшем получил

венецианское издание 1515 г. (на латинском языке) и базельское издание 1538

г. (на греческом языке), которое привез ему его ученик и последователь Георг

Иоахим Ретик (1514 – 1576). С этими датами связаны и определенные этапы в

работе Коперника над его основным трудом «О вращениях небесных сфер»: в 1515

г. был написан «Малый комментарий» и начата работа над первой книгой «О

вращениях...».

План основного труда Коперника «О вращениях...» близок к плану

«Альмагеста». Может вызвать удивление, что Коперник, ставя себе целью

показать ошибочность системы мира Птолемея, в то же время заимствует у своего

великого предшественника не только план его сочинения, но и целые фрагменты.

Мнение Коперника о Птолемее выражено во вступлении к первой книге «О

вращениях...»: «Действительно, хотя Клавдий Птолемей Александрийский, стоящий

впереди других по своему удивительному хитроумию и тщательности, после более

чем сорока летних наблюдений завершил созидание всей этой науки почти до

такой степени, что, как кажется, ничего не осталось, чего он не достиг бы, мы

все-таки видим, что многое не согласуется с тем, что должно было бы вытекать

из его положений; кроме того, открыты некоторые иные движения, ему

неизвестные».

Коперник давал достаточно высокую оценку заслуг Птолемея, который, по его

мнению, стоит «впереди других по своему удивительному хитроумию и

тщательности». Более того, он «завершил созидание всей этой науки почти до

такой степени, что, как кажется, ни чего не осталось, чего он не достиг

бы...». И все-таки Коперник заявляет, что не согласен с Птолемеем и притом во

многом.

Уже в первой книге своего труда Коперник старается обосновать возможность

движений Земли, центральное положение Солнца в планетной системе. Он сперва

приводит аргументы Птолемея в пользу центрального и неподвижного положения

Земли, а затем опровергает их. Этим опровержениям посвящена восьмая глава

первой книги труда Коперника.

Почему, спрашивает Коперник, древние астрономы считают, удто Земля не может

вращаться? Потому что в этом случае она имела бы слишком большую скорость

вращения? Но ведь они допускают вращение неба, кото рое во много раз больше

Земли и должно иметь во столь ко же раз большую скорость. Движение Земли, по

Копер нику, является естественным. «Поэтому напрасно боится Птолемей, что

Земля и все земное рассеется в результате вращения, происходящего по действию

природы»,– говорит Коперник. И далее: «...вращается не только Земля с

соединенной с ней водной стихией, но также и немалая часть воздуха и все,

что каким-либо образом сродно с Землей, или уже ближайший к Земле воздух,

пропитанный земной и водной материей ...имеет приобретенное движение, которое

сообщается ему прилегающей Землей в постоянном вращении и без всякого

сопротивления».

Коперник понимал, что тяготение (или, точнее, тяжесть) есть «некоторое

природное стремление»; он распространял это «стремление» и за пределы Земли,

приписывая такое же явление Солнцу, Луне и планетам, но он не дошел еще до

завершающей идеи о том, что все тела притягивают друг друга, а не только

частицы своего вещества. Земная тяжесть, солнечная тяжесть, лунная тяжесть,

планетные тяжести не объединились у него во всемирное тяготение. Это сумел

сделать только Ньютон. Но Коперник, а затем Галилей и Кеплер проложили своими

трудами ему дорогу. А дорогу Копернику проложил Птолемей.

Изложив основные принципы своей системы мира, Коперник переходит к

математической части своей теории. В книгах I, II рассматриваются общие

положения (известные и до Коперника), в книгах III – V излагается

сущность его теории движения Солнца, Луны и планет, в книге VI – движения

планет по широте. Коперник следует порядку изложения, принятому Птолемеем.

Коперник считал, что планеты могут двигаться только по окружности и только

равномерно. Поэтому он не принял введенный Птолемеем эквант, а с ним и

гипотезу биссекции полного эксцентриситета. Причиной отказа Коперника от

экванта было не простое неудовольствие неудачной, по его мнению, моделью. Он

был связан с приверженностью великого ученого к принципу равномерных дви

жений, провозглашенному еще Аристотелем. За отход от этого принципа

критиковали Птолемея многие арабские ученые, в частности аль-Битруджи (Аль

петрагий) и ибн Рушд Аверроэс.

Эпициклы, деференты и экванты теории Птолемея в соединении с

гелиоцентрической системой Коперника проложили путь к законам Кеплера.

Проложили – чтобы навсегда уйти в историю. Законы Кеплера ознаменовали начало

подлинно новой астрономии. Впереди было открытие Кеплером своего третьего

закона, связывающего расстояния и периоды обращений планет, а за тем –

гениальный труд Исаака Ньютона, который на основании этих законов вывел закон

всемирного тяготения.

В свете истории развития астрономической пауки мы можем теперь глубже понять

роль и место в ней Клавдия Птолемея. С одной стороны, он собрал и обобщил всю

сумму знаний своих предшественников, создал поистине великое построение

астрономической картины мира, отвечающее представлениям своей эпохи. С другой

стороны, он как бы предоставил это построение в руки исследователей

позднейших эпох, которые смогли так его переделать, о получилось

величественпое щание, имя которому – научное представление о Вселенной.

Птолемей и Коперник

Птолемей создал естественнонаучную теорию, которая более тысячелетия

претендовала на абсолютную истинность. Коперник открыл человечеству глаза на

то, что научная истина еще отнюдь не составляет истины абсолютной. На базе

давно известного, давно устоявшегося эмпирического материала Коперник

предложил великую теорию, в корне отличную от великой теории Птолемея.

Отсюда берет истоки традиция недооценивать значение творчества Птолемея,

противопоставлять «ненаучности» Птолемея подлинно научные взгляды Коперника.

Птолемей и Коперник – две личности, не уступающие друг другу по значению в

реальном историческом процессе развития естествознания. Их имена не должны

противопоставляться, они должны стоять рядом как символы двух величайших

достижений естественнонаучной мысли. Не только Птолемей, но да же и Коперник

отнюдь не были единоличными творцами общенаучных революций. Оба они стали

авторами научных представлений, переживших многие столетия, оба активно

способствовали выработке нового стиля мышления.

Особенно непросто обстоит дело с анализом творчества Птолемея.

«Альмагест» Клавдия Птолемея – научное произведение, значение которого нельзя

по достоинству оценить в одной лишь истории астрономии. Роль Птолемея в

процессе становления естествознания уникальна. Место Птолемея в истории

мировой науки навечно останется столь же незыблемым, как место Менде леева,

Ньютона, Коперника или Евклида.

Идеал естествознания

Птолемей в «Альмагесте» впервые изложил в связной форме астрономиче скую

картину мира. Однако значение «Альмагеста» несравненно глубже. Если Плиний

Старший остановился на уровне сис тематизированных описаний, т.е. на

относительно низком, предварительном этапе естественнонаучной деятельности,

и если Евклид ограничивался собственно математикой, т. е. аппаратом,

формализованным языком научного анализа, поскольку математика сама по себе не

принадлежит к естествознанию, то Птолемей впервые в истории человечества

дал образец развернутой, математизированной, полнокровной естественнонаучной

теории. Она охватила широкий круг проблем и обобщила громадный эмпирический

наблюдательный материал. Она имела очевидную прогностическую ценность и

широко использовалась на практике. В сущности, теория Птолемея для своего

времени отвечала самым строгим критериям научности, выработанным наукой ХХ в.

Она заняла место своего рода эталона для всего естествознания. А Птолемей в

качестве автора этой теории по справедливости может быть причислен к

классикам естествознания. Именно после труда Птолемея астрономия приобрела то

«поистине уникальпое положение, которое она занимает среди других наук».

Таким образом, Клавдий Птолемей и в его лице античная астрономия преподнесли

всему естествознанию предметный урок. Птолемей первым в исполинском масштабе

продемонстрировал великое искусство полноценно описывать природные явления на

языке математики – на кинематико-геометрической модели.

К сожалению, вследствие существования теории Птолемея стала окончательно

узаконенной появившаяся задолго до него убежденность в реальности разделения

Космоса на два мира: надлунный и подлунный. В надлунном мире царил Логос,

божественный порядок, птолемеева гармония. Его изучение составляло предмет

великой и рано обособившейся научной дисциплины – астрономии. Подлунный же

мир отличался аморфностью, беспорядком и изменчивостью. Он достался в удел

прозябающей физике, точнее говоря, еще слабо расчлененной «натуральной

философии».

Величие теории Птолемея как недостижимого эталона естественнонаучного знания

подмяло под себя остальные области естествознания. Эта теория подавляла,

сдерживала развитие тех научных дисциплин, которые на первых порах никак не

могли тягаться с ней в изощренности математического аппарата. Недосягаемой

вершиной высилась она среди остальных наук, адепты которых еще не успели

освоить ни эксперимента со строгим количественным исчислением его

результатов, ни математических методов представления сводных данных.

Крушение

Теория Птолемея отнюдь не напоминала карточный домик. Скорее ее можно

уподобить величественному замку.

Среди ранних критиков теории Птолемея обычно выделяют нескольких корифеев

арабоязычного мира: Ибн аль-Хайсама (известного в Европе под именем «отца

оптики» Альхазена), Ибн Рушда (философа, более известного под именем

Аверроэса), аль-Битруджи (переводившегося под латинизированным именем

Альпетрагия), Насир ад-Дина ат-Туси, аш-Шатира и ряд других. Занятые

определением фундаментальных астрономических постоянных, составлением

звездных каталогов и эфемерид планет, эти в большинстве своем астрономы-

наблюдатели, как никто другой, не раз наталкивались на вопиющие разночтения

между теорией Птолемея и данными наблюдений. Они брались за доработку теории,

не меняя ее основ.

Математические построения Птолемея в «Альмагесте» носили исключительно

кинематико-геометрический характер и не касались неясных вопросов реального

воплощения небесных сфер, эпициклов, деферентов и т. п. В действительности

Птолемей писал на эту тему в небольшой работе «Планетные гипотезы», однако

основная «физическая» суть концепции небесных сфер была разработана задолго

до Птолемея Аристотелем. В этой связи количественная кинематико-

геометрическая картина Птолемея с течением времени была пополнена гораздо

более ранней качественной картиной мира Аристотеля. Вот этот птолемеево-

аристотелевский конгломерат уже не отвечал критериям научности не только

современным, но даже весьма древним, поскольку содержал в себе явные

противоречия: аристотелевские сферы никак не должны были пересекаться в

пространстве, а потому не могли приходить в движение так, как того требовала

все более усложнявшаяся с течением времени кинематика Птолемея.

Развенчанный Птолемей

Гелиоцентризм трудно внедрялся в научную жизнь, однако в конечном счете

одержал всеобъемлющую победу. С теорией Птолемея происходило обратное: она

господствовала более тысячелетия и потерпела сокрушительное фиаско. Подобный

прецедент имел место впервые. Значительно позже – при смене взглядов Ньютона

теорией относительности – никому не могло даже прийти в голову упрекать

Ньютона в заблуждениях. Было очевидно, что на смену одним научным

представлениям приходят другие, более глубокие. Но, не имея подобного опыта,

некоторые критики сплошь да рядом упрекали Птолемея именно в научной

некомпетентности, писали, что он грубо заблуждался и повел науку по ложному

пути.

Птолемей, создатель первой крупной математизированной естественнонаучной

теории, впервые столкнулся с колоссальной противоречивостью реальных

наблюдений.

Птолемей использовал наблюдения, в которых регистрировались не только угловые

положения, но и время, а это могло выполняться – особенно при определении

характерных точек в движениях Солнца, Луны и планет – очень грубо. Скорость

же собственного движения Луны по небесной сфере среди звезд составляет около

0,5° в час. Среди использованных Птолемеем шумерских и вавилонских

наблюдений многовековой давности наверняка попадались такие, которые имели

ошибки регистрации времени в несколько часов – вот явный источник ошибок в

положениях, достигающих нескольких градусов дуги!

Птолемей создал геоцентрическую систему мира, но он не брал на себя задачу

создать теорию ошибок измерений. Он не знал способа наименьших квадратов и

вообще всего того математического аппарата, который мы на зываем сегодня

теорией уравнительных вычислений. Он стоял перед лицом грубо противоречащих

друг другу на блюдений, и он каким-то образом привел их в порядок, к

единой системе, поскольку в «Альмагесте» не осталось никаких следов

противоречий: все данные тщательно согласованы друг с другом.

Новейшие достижения физики, как зто ни парадоксально, вновь всколыхнули

вопрос о приоритетах между системами Птолемея и Коперника. Теория

относительности ставит их сегодня как бы на одну доску. И выделенность

гелиоцентрической системы Коперника нуждается в наши дни в специальном

философско-методологическом обосновании. «Несмотря на принципиальное

равноправие способов существования в любых системах отсчета (в одних

системах отсчета существуют одни характеристики реальности, в других –

другие), для ряда конкретных задач проще выбирать определенный вид системы

отсчета и тем самым определенную картину существования.

Кстати сказать, все астрономические ежегодники мира, как и во времена

Птолемея, приводят эфемериды небес ных тел не в гелиоцентрической, а в

геоцентрической системе координат.

Заблуждение думать, что, не будь Нтолемея, сразу мог бы на ровном месте

расцвести гений Коперника. Кстати, уже после Коперника астрономия совершила

ряд следующих шагов, передвинув центр мироздания из центра Солнца в центр

Галактики, а впоследствии признав множественность «островных вселенных» и

всякое отсутствие какого бы то ни было центра.

Честь и хвала первопроходцам – великому Птолемею и великому Копернику!

Страницы: 1, 2, 3


© 2010 Рефераты